Чтобы оставить комментарий Вам нужно войти или зарегистрироваться.                                                 To leave a comment You need to login or register. 
Главная » Статьи » О жителях нашего края. » Народы и народности.
Башҡорт ере - Мой Башкортостан. часть 3

Ссылки:

Часть 1

Часть 2

Часть 4

Распространение
заводов, имевшее неизбежным своим последcтвием занятие земель, которые башкиры
считали своей неотъемленной собственностью, встретило с их стороны сильную
оппозицию. "Народ этот, говорит современник Рычков, ничего не бережет, как
старинные свои вотчинные земли и отхожие, т.е. лесные угодья", и
справедливость этих слов засвидетельствована и Неплюевым в донесении его сенату
в 1753 г. (П.С. Зак. N° 10141). Отдельные меры Неплюева, который урегулировал
повинности башкир, защищал их от произвола администрации, от попыток
духовенства насильно обращать в православие, не могли утишить их недовольства.
Бунт был неизбежен, и он нашел себе даровитого организатора в лице мещеряка
Батырши Алеева, который отличался умом и обширной магометанской
образованностью. Бунт этот, в основе которого лежали причины экономические,
принял прежнюю форму религиозного движения. Уже в 1754 г. Батырша разослал по
всему магометанскому востоку России воззвание, в котором указывалось на
опасность, грозящую магометанству от нашествия русских, обещалась помощь
киргиз-кайсаков и Турции, и весь магометанский мир призывался к отстаиванию
своей веры. В следующем 1755 г. башкиры начали собираться в небольшие шайки и,
обозначив свой путь пожарами и убийствами, удалялись за Яик в Киргиз-Кайсацкую
орду, где должны были собраться все силы мятежников. Таким образом Неплюеву
предстояла борьба с коалицией башкир и киргиз-кайсаков, а вслучае успеха этих
союзников - со всем магометанским наелением средней Волги. Неплюев как нельзя
лучше понял необходимость подавить мятеж в самом его начале и проявил при этом
необыкновенную энергию и изобретательность и глубокое знание людей, с которыми
ему приходилось вести борьбу. Военная сила, подкупы, обман, милость и суровое
преследование - все было им пущено в ход, чтобы подавить восстание прежде, чем
оно перейдет в общемагометанский мятеж. С большим искусством поселил он раздор
в самом мятежном населении и отвлек от башкир и даже вооружил против них
мещеряков, тептерей и бобылей. Предоставленные только своим силам, лишенные
возможности полушить внешнюю помощь со стороны других магометан, постоянно
ослабляемые тем, что многие участники мятежа уходили к русским властям с
повинной, сторонники Батырши вынуждены были искать спасения в горах и лесах. Но
и это не помогло. Союзники русских мещеряки и тептери хорошо знали дороги даже
в самых глухих трущобах края, и мятежные шайки были находимы военными отрядами
там, где они считали себя в полной безопасности. Сам Батырша был взят
мещеряками в плен и под сильным конвоем отвезен в С.-Петербург; дальнейшая
судьба его неизвестна. Более 50000 башкир, считая в том числе женщин и детей,
бежали за Яик к киргиз-кайсакам, но и там Неплюеву удалось возбудить между
союзниками раздоры, закончившиеся взаимным избиением. Наконец, 1 сентября издан
был манифест, которым беглецам в 6-месячный срок повелеваось возвратиться с
повинной, в противном случае им грозила конфискация всех их земель. Перебеги за
Яик прекратились, и внутри Башкирии как будто стало спокойно. Причины
недовольства - столкновения из-за земли - не были и не могли быть устранены. Но
башкиры были уже настолько ослаблены, что бунтов поднимать не были более в
силах. Батыршин бунт был последним бунтом, но не последним протестом их против
русской власти. Они пользовались всяким удобным случаем, при котором
представлялась надежда свергнуть эту власть и вернуть свои утраченные земли. Ни
одно движение конца 18 века в Приволжье не обходилось без участия башкир.
Никогда Пугачевщина не приняла бы таких обширных размеров, если бы к ней не
примкнули башкиры под предводительством Салавата, славнейшего из башкирских
богатырей, про которого народ и поныне распевает песни, отчасти им самим
сложенные. Пушкин называет его "свирепым", но этот свирепый
предводитель не менее свирепых шаек мстил за свой обезземеленный народ, за
своего отца Юлая, у которого Твердышев в 1755 г. отнял землю под свой Симский
завод. Для умиротворения края и усиления в нем правительственной власти явилась
необходимость в большем сплочении Башкирии с остальным государством. Уже в 1754
г. с башкир был снят ясак и распространена на них обязательная покупка казенной
соли по 35 к. за пуд, чем они сравнены были с другими поволжскими инородцами. В
1789 г. башкирам дозволено было по желанию вступать в податное состояние с
платою 80 к. с души. Наконец, в 1798 г. сформировано из них в губерниях
Оренбургской, Самарской, Уфимской, Вятской и Пермской иррегулярное войско,
разделенное на 12 кантонов, которые в свою очередь делились на отделения и
команды, независимо от деления на волости. Все войско состояло под главным
начальством командира отдельного Оренбургского корпуса, жительствовавшего в
Оренбурге, где при нем находилось войсковое правление или канцелярия. Кантонами
управляли чиновники из башкир, которые в своем звании утверждались корпусным
командиром; из них многие дослуживались до штаб-офицерских чинов. Во главе
отделений и волостей стояли юртовые старшины, принадлежащие к классным и
за-уряд казачьим чиновникам; в последние чины башкиры производились корпусным
командиром. Все эти чины выходили из башкир и жили среди вверенного им народа.
Сверх того по делам следственным при двух, а иногда и при одном кантоне имелись
стряпчие, большею частью из гражданских чиновников; при некоторых кантонах
состояли еще особые попечители из штаб-офицеров. Главная обязанность
башкирского войска заключалась в содержании кордонов по Оренбургской линии. Во
все время нахождения на этой срочной службе, башкиры содержали себя на своем
коште, получая из казны на человека жалованья только по 1 р. асс. в месяц.
Кроме того, по мере надобности, из башкирского войска формировались
пятисотенные полки на правах казачьих, которые до выступления из сборного
пункта за 100 верст содержали себя на собственном коште, а потом
продовольствовались из казны по старому гусарскому положению. При каждом полке
находилось духовное лицо - мулла с служителем азанчием, положенное число из
башкирских зауряд-офицеров и урядников с особо назначенным полковым командиром
или походным старшиной, под общим начальством армейских штаб- или
обер-офицеров. Таких полков в Отечественную войну сформировано было до 30.
Единообразная обмундировка башкир первоначально носила характер национальный и
главным образом состояла из кафтана синего или белого сукна, таких же шальвар с
красным кантом и остроконечной войлочной шапки белого цвета, но в 1850-х годах
введена была у них обмундировка совершенно казачья. Вооружение башкир состояло
из пары пистолетов, ружья, пики, сабли, лука (сайдак) и колчана со стрелами,
которыми они мастерски стреляли на большое пространство в цель и притом с такою
силою, что стрела на 15 саж. могла пронзить насквозь не только человека, но и
лошадь. Французы, испытавшие на себе в войнах с Россией, особенно в 1812 г.,
губительное действие этих срел, прозвали башкир северными амурами. В 1814 г.
башкиры вместе с казаками поили своих лошадей в Сене. Вскоре к башкирскому
войску присоединены были и мещеряки, которые до того составляли особое войско,
разделенное на 4 кантона. К образовавшемуся таким образом башкиро-мещерякскому
войску в 1855 г. присоединены были тептери и бобыли, проживавшие в губерниях
Оренбургской, Самарской, Пермской и Вятской и в том же 1855 г. повелено было
башкиро-мещерякское войско впредь именовать башкирским войском и только в
случаях, где представится надобность отличать происхождение людей, войско
составляющих, называть их башкирами из мещеряков, тептерей или бобылей. С тех
пор под именем башкир известны на нашем законодательном языке не одни только
собственно башкиры, но и мещеряки, тептери и бобыли. В 1863 г. инородцы,
составлявшие башкирское войско, уравнены были в гражданских правах с прочими
сельскими обывателями и общественное управление их повелено было организовать
на общих началах с изъятиями, указанными в Высочайше утвержденном Положении о
башкирах 14 мая 1863 г. Для наблюдения за общественным их управлением в
хозяйственно-распорядительном отношении тогда же образовано было в ведении
военного министерства и под непосредственным руководством оренбургского и
самарского генерал-губернатора особое управление башкирами. Это особое
управление состояло из 11 кантонных управлений и общего управления башкирами.
Во главе кантонного управления стоял кантонный начальник, при нем - помощники и
канцелярия. Наконец, в 1865 г. башкиры окончательно переданы были из военного в
гражданское ведомство, особое управление башкирами упразднено и общим
губернским и уездным учреждениям повелено было руководствоваться относительно
башкир Положениями 19 февр. 1861 г. и 14 мая 1863 г. В настоящее время
действующие о башкирах узаконения собраны в Положение о башкирах, вошедшее в
состав особого приложения к IX т. Св. Зак. изд. 1876 г. По этому Положению,
башкиры в правах и обязанностях не отличаются от прочего сельского населения
империи. По делам хозяйственным башкиры составляют сельские общества, которые
общественною землею владеют на началах общинных, а для ближайшего управления и
суда соединяются в волости (юрты). Сельское общественное управление состоит из
сельского схода и сельского старосты, а волостное (юртовое) управление - из
волостного (юртового) схода, волостного (юртового) старшины с волостным
правлением и волостного суда. Волостное правление образуют: волостной старшина,
сельские старосты и сборщики податей тех сельских обществ, в которых они
имеются. В порядке наследования имуществом и в делах, касающихся опеки,
башкирам предоставлено руководствоваться своими обычаями. При введении всеобщей
воинской повинности (1874) она была распространена и на башкир, причем был
упразднен особый сбор в 60 коп. с души, установленный с них Положением 17 мая
1863 г. Новобранцы, ежегодно поступающие по призыву из башкир, распределяются
по частям войск на общем основании, но тем из башкир Оренбургской губернии,
которые сохранили еще способность к кавалерийской службе, предоставлено было,
по желанию, отбывать службу на своем коне и с своим конским убором при особом
кадре, который, под названием Башкирского дивизиона, сформирован был в пределах
Оренбургской губернии. В 1878 г. дивизион этот был переформирован в Башкирский
конный полк, который составлял самостоятельную часть на правах дивизии и должен
был служить кадром для формирования в военное время башкирских конных частей.
Но 13 июля 1882 Высочайше повелено было: 1) Башкирский конный полк упразднить,
заменив оный формированием в военное время Башкирской милиции; 2) всех
новобранцев, ежегодно поступающих по призыву из башкир Оренбургской губернии,
назначить на общем основании; в случае же войны, с об'явлением мобилизации,
запасных чинов башкирских родов Оренбургской губернии, служивших в частях
кавалерии, обращать на формирование конномилиционных сотен и полков.

 

 

 

Через всю историю
башкир красной нитью проходят земельные неурядицы, которые лежали в основе их
бунтов (особенно последних), а в настоящее время служат главною причиною их
бедственного экономического состояния. Башкирия, эта обширная и привольная
страна, которая издавна привлекала многочисленных выходцев финского и
татарского племени, и также русских сходцев, никогда не была измерена ни
размежевана. Имея землю в изобилии (еще в первой половине текущего столетия
башкиры владели свыше 11,5 миллионов десятин земли), башкиры еще с 16 столетия
принимали к себе поселенцев, мещеряков, тептерей, бобылей и др., которые
селились на их землях и платили башкирам-вотчинникам оброк. Вскоре поземельные
отношения башкир крайне запутались, особенно после указов 1736 и последующих
годов, когда башкиры за мятежи были лишены своих земель в пользу пребывших
верными мещеряков, потом снова ими наделены, потом опять утратили часть их. В
то же время усилилась и русская колонизация. Указ 11 февр. 1736 г., разрешивший
русским покупать и арендовать у башкир земли, привлек сюда много
государственных крестьян, а также помещиков, которые переселялись вместе с
своими крепостными. Все эти поселенцы заключали с башкирами договоры,
образовали значительные поселения и составили отдельные общества, покупали и
кортомили землю и заводы, которые основывали во множестве. При продаже земель,
границы их определялись урочищами, а сколько в тех границах заключалось
десятин, башкиры и сами не знали. Оттого десятки и сотни тысяч десятин продавались
за бесценок. Так, в конце прошлого столетия Белорецкий завод купил 300000
десятин строевого леса за 300 рублей, а Авзяно-Петровский и Кагинский заводы
окортомили у башкир на вечные времена 180000 десятин лесу за 20 рублей в год.
Понятно, что вслед за такими сделками возникали жалобы, протесты. Правительство
старалось помочь злу и в 1818 г. запретило продажу башкирских земель, но такая
мера не могла, конечно, упорядочить земельных отношений башкир и их
припущенников (так были названы всякого рода поселенцы на башкирских землях).
Чтобы утвердить земельные права башкир и положить конец неурядице, издан был
закон 10 апреля 1832 г., которым башкиры признаны были владельцами всех тех
земель, "кои ныне бесспорно им принадлежат", и предписано было приступить
к отмежеванию припущенников на следующих основаниях: мещеряки, тептери и
бобыли, как занимающиеся более скотоводством и несущие казачью службу (отсюда
наименование их: припущенники военного ведомства) должны были быть
удовлетворены 30 дес., а татары, крестьяне казенные, удельные и пр.
(припущенники гражданского ведомства) - 15 дес., если, впрочем, за таковой
нарезкой и для самих башкир останется не менее 40 дес. на душу. этим же законом
1832 г. вновь разрешена продажа башкирских земель, но с тем, чтобы у них самих
оставалось от 40 до 60 дес. на душу; разрешена была и отдача земель в кортому,
но не долее, чем на 12 лет. Размежевание башкирских дач возложено было на
казенные палаты, но уже в 1834 г. образована была для этого специальная
башкирская коммиссия, которая состояла при оренбургском военном губернаторе, и
деятельность которой дала результаты самые ничтожные. В 1869 она была
упразднена, и дела ее переданы в губернские по крестьянским делам присутствия,
при которых имеются специальные для этого члены. Для руководства им изданы
утвержденные 10 февр. 1869 г. особые правила о наделе припущенников в
башкирских вотчинных землях (приложение к ст.15 Положения о башкирах). Тогда-то
началась "эпопея хищений" башкирских земель, которые заставили
правительство назначить в 1881 г. сенаторскую ревизию в Уфимскую и Оренбургскую
губернии, а затем и принять меры к искоренению зла. Чтобы выяснить характер и
механизм этих хищений, необходимо остановиться на современном поземельном
устройстве башкир, по правилам 1869 г. На основании этих правил, все дачи,
принадлежащие обществам башкир-вотчинников, разделены на многоземельные и
многоземельные. К первым отнесены такие дачи, в которых, за отчислением на
каждую душу (по 7 ревизии) вотчинников по 40 десятин, может быть отрезано припущенникам
по 30 десятин на каждую душу по той же ревизии. Дачи, не удовлетворяющие этим
условиям, отнесены к малоземельным. Распределение земель между вотчинниками и
припущенниками должно было производиться таким порядком: в многоземельных дачах
прежде всего отрезывалось по 40 дес. на душу вотчинников (по 8-ой ревизии) и
если по разделении общего количества отрезанных десятин на число душ по 10
ревизии, на каждую душу приходилось менее 15 дес., то прирезывалось недостающее
до этого размера количество по числу душ 10-й ревизии. Потом припущенникам по
числу душ, поселившихся до 1837 г., отрезывалось по 30 дес. на душу, и из них
15 дес. поступали в надел, а 15 отчислялись в запас. Остающееся за приведенным
расчетом количество земли поступало в собственность башкир-вотчинников, которые
свои земли могут продавать, но с тем, чтобы и по продаже на каждую душу
оставалось не менее 15 дес. удобной земли. В малоземельных дачах земля делилась
согласно указанному выше размеру, пропорционально между вотчинниками и припущенниками,
причем если за наделом припущенников по 15 дес. на душу оставалась еще земля,
то она поступала также в запас. Таким образом, помимо земли, поступавшей в
надел, получились два разряда земель: 1) свободные вотчинные земли, которые
башкиры-вотчинники могли продавать на основании приговором сельских сходов, и
2) земли запасные. эти запасные земли поступали в распоряжение (но не в
собственность) министерства государственных имуществ с тем, чтобы они
употреблялись исключительно для наделения тех из припущенников, которые на
обитаемых ими дачах (малоземельных) не могут быть наделены количеством земли в
указанном выше размере и пожелают переселиться на запасные участки (таковым
переселенцам полагается даже пособие от казны). Таким образом эти запасные земли
составляют как бы собственность всего сословия припущенников и являются фондом
для обеспечения их землею. Но фактически земли эти одно время получили другое
назначение, несогласное с законом. Чтобы оживить Оренбургский край и усилить в
нем русский элемент, изданы были 4 июня 1871 г. правила для продажи казенных
земель без торгов, и на условиях крайне льготных тем из должностных лиц,
которые пожелают водвориться в крае. Для этой цели из свободных казенных земель
образуются участки трех видов, от 150 до 500 десятин, которые имеют быть
продаваемы отставным чиновникам, а служащим - участки от 500 до 1000 и от 1000
до 2000 дес. Участки последнего размера предназначались лицам, более
заслуженным и от водворения которых ожидалось в крае наиболее пользы. Но на самом
деле продавались на этих условиях не одни только земли казенные, но и запасные
башкирские, которые никогда не составляли собственности казны, и притом
продавались не указанными в законе участками, а участками значительно больших
размеров. Участки получали все без изъятия должностные лица края, начиная с
губернаторов и кончая губернской повивальной бабкой, и кроме того лица,
никакого отношения к краю не имевшие. Чтобы судить о выгодности такого рода
операций достаточно сказать, что банки выдавали под купленные у казны участки
ссуды в 10 раз превышавшие те суммы, за которые они приобретались у казны, да
приобретались еще с рассрочкою платежа на 37 лет. В короткое время с 1876 г. по
1880 г. расхищены были этим путем все без изъятия запасные земли Оренбургской
губернии, в количестве свыше 180000 десятин, и значительная часть запасных
земель Уфимской губернии, в количестве свыше 360000 дес. Столь сильные
злоупотребления не могли не обратить на себя внимания высшего правительства, и
30 марта 1881 г. граф Игнатьев, немедленно по вступлении своем в управление
министерством внутренних дел, испросил по всеподданейшему докладу
приостановление правил 4 июня 1871 г. Одновременно с расхищением запасных
земель, долженствующих служить к обеспечению припущенников, обезземеливались и
башкиры-вотчинники. У них земли по-прежнему покупались урочищами, благодаря
чему сотни, тысячи и десятки тысяч десятин земли, лугов, строевого леса, лучших
пристаней на реках Белой, Уфе, Симе, Инзери отходили в собственность
приобретателей безданно-беспошлинно. Приобретатель торгует, например 5000
десятин, описывая границы урочищами; башкиры, незнакомые с русской десятиной, и
продают 5000 десятин в указанных границах, а в купчей, по обыкновению, пишется,
не оставляя ничего за собою, а между тем урочища эти обнимают не 5000, а 10000
десятин. Благодаря этому десятина богатейшей земли обходилась приобретателю в
16 и даже в 8 коп., и таких десятин в 10-летие с 1869 по 1878 г. продано было в
Уфимской и Оренбургской (отчасти и в Самарской) губерниях свыше миллиона. Чтобы
судить о том, как подобное расхищение должно было отразиться на экономическом
благосостоянии башкир, необходимо иметь в виду, что те 15 дес. душевого надела,
которые обязательно оставались у башкир и которых достаточно для обеспечения русского
крестьянина, не могут обеспечить башкира, неспособного еще к сколько-нибудь
интенсивной обработке земли. Конечно, это обезземеливание башкир путем якобы
добровольных и сознательных сделок никогда не приняло бы таких обширных
размеров, если бы ему не содействовали те самые чиновники, на которых лежала
прямая обязанность охранять башкир и их интересы, и которые, по закону 1869 г.,
обязаны были следить за правильностью составления приговоров. Без их содействия
никогда не могли бы совершаться и купчие крепости, которые часто сопровождались
угрозами, вымогательствами и принуждениями к составлению фальшивых приговоров.
эти злоупотребления вызвали Высочайшее повеление 9 мая 1878 г. о пересмотре
оренбургским генерал-губернатором крепостных сделок с правом уничтожать те из
них, которые будут признаны неправильными. Кроме того, закон 9 мая 1878 г.
установил, что в Уфимской и Оренбургской губерниях продажа башкирских земель
допускается лишь в дачах, окончательно размежеванных с припущенниками. В то же
время в виде опыта на 5 лет установлены были следующие правила: приговоры о
продаже земли, по-прежнему, представляются в губернское по крестьянским делам
присутствие, которое, убедившись в правильности их составления, назначает
публичные торги; земля, поступающая на продажу с публичных торгов, разбивается
на возможно дробные участки, из коих каждый назначается на продажу отдельно.
Наконец, Высочайше утвержденным 15 июня 1882 г. мнением государственного совета
установлено, что свободные земли башкир-вотчинников могут быть продаваемы
только в казну или крестьянским обществам, по непосредственному соглашению
продавцов с покупателями, без производства публичных торгов, но с соблюдением
постановлений закона 9 мая 1878 г., определяющих условия, при которых
башкиры-вотчинники имеют право продавать свои земли, а равно порядок
составления приговоров о таковых продажах и поверки этих приговоров через
губернское по крестьянским делам присутствие, на которое возложено и наблюдение
за точным исполнением сего закона.

Категория: Народы и народности. | Добавил: admin (21.01.2011)
Просмотров: 732 | Теги: Колонизация башкирского народа, История башкир, Геноцид башкир Россией | Рейтинг: 1.0/1
Всего комментариев: 0
avatar